Монополия на мусор: как утилизация отходов порождает картели на Кубани

Антимонопольный регулятор начал проверку в Краснодаре, выявив признаки картеля на рынке уборке общественных пространств. Под подозрением находятся ООО «Мусороуборочная компания» и ее аффилированная структура АО «Мусороуборочная компания». По мнению ФАС, два предприятия, оказывающие услуги по уборке городских объектов, фактически контролируются одним собственником, что создает угрозу для конкуренции. А общая сумма закупок, по которым выявлены признаки картельного сговора, превышает 4,7 млрд руб.

Такие схемы не только лишают рынок конкуренции, но и тормозят экологическую реформу, подменяя переработку — свалками, а инновации — тарифами. Почему так происходит и как это изменить — рассказывает член экологического совета при губернаторе Краснодарского края Вениамин Голубитченко, считающий, что обнаруженный сговор — это лишь самая вершина айсберга на мусорном рынке. Своим мнением он поделился с порталом ЯСНО:

«Недавнее возбуждение дела Федеральной антимонопольной службой против двух «мусороуборочных» компаний в Краснодаре — не единичный случай, а симптом системной болезни. Речь идёт о подозрении в картельном сговоре на сумму 4,7 миллиарда рублей. Компании, по данным ФАС, входили в одну группу и контролировались одним лицом, что уже само по себе говорит об искусственной монополизации рынка.

Но гораздо тревожнее то, что подобные схемы — это не исключение, а почти правило на рынке утилизации отходов. Мы имеем дело не с одиночным нарушением, а с последствием глубоко порочной архитектуры всей мусорной реформы.

Причина проста: низкая конкуренция и высокая инертность системы. В большинстве регионов, включая наш край, услуги по обращению с ТКО выполняют одни и те же компании, которые, как правило, связаны либо через общих владельцев, либо через устойчивые неформальные договорённости.

Что происходит дальше? Все участники формально разные, но, по сути — звенья одной цепи. На торгах они не конкурируют, а «разыгрывают спектакль»: сговариваются, чтобы зафиксировать цену на удобном уровне. В итоге страдают все — и граждане, и муниципалитеты.

Самое обидное — это то, что за завышенными тарифами не стоит никакого качества. Мусор продолжает складироваться на старых полигонах, сортировка номинальна, переработка — едва заметна. Официальные цели остаются на уровне презентаций и госпрограмм. К примеру декларируется цель перерабатывать до 80% ТКО во вторичные ресурсы. То есть выбирать из мусора до 80% удобного, применимого для вторичного использования материала. В настоящее время в реальности перерабатывается в лучшем случае 1-2% всего поступающего мусора. И объем материалов отбираемых даже оттуда для последующего использования — крайне мал.

На местах это означает одно: грязные контейнерные площадки, нестабильный вывоз, свалки за городом, которые разрастаются и превращаются в постоянные источники загрязнения воздуха и почвы.

Когда региональные операторы работают в условиях монополии или олигополии, у них исчезает мотивация что-то менять. Зачем внедрять современные технологии, улучшать логистику или заниматься вторичной переработкой, если ты всё равно единственный игрок и контракт у тебя в кармане?

Ситуация типична не только для Кубани, но для всей страны. Правда, в Москве и ряде крупных городов дела идут несколько лучше. Но не намного. Вот почему в России провалилась идея мусорной реформы как экологического прорыва. Она превратилась в удобную кормушку для ограниченного круга игроков, не заинтересованных ни в чистоте, ни в реальных реформах. Именно поэтому нынешние игроки делают все, чтобы не пускать бизнес со стороны и не подвергать себя риску конкуренции»